Проклятие и покаяние
— Табор за стеной —
Той ночью полуросличка Мелли бежала из города через Рыбные ворота — израненная, в крови, с проклятием, что висело над ней тяжёлой тучей. За её спиной остались спутники, сражавшиеся с тем, от чего она бежала: призрачной девушкой-висельницей и её псами, истекающими чёрной гнилой слюной.
За стеной горели костры. Там, среди пёстрых шатров, стоял табор вистани — странников, которых туманы занесли сюда из самого Равенлофта. Кучерявый бородач Жирон накинул на Мелли свою жилетку, накормил горячей похлёбкой и позвал старую знахарку Люли. Та залечила раны одним прикосновением светящихся пальцев — и нахмурилась: «Что же это за чернота на тебе, деточка? Неужто проклятие… И похоже на кого-то из наших».
— Огнешка —
Разгадку принесла Маэлла — «та, кто ведёт» табор, статная и властная. Это она прежде говорила с Мелли через книгу. Проклятие наложила её дочь Огнешка, колдовавшая на картах. Мужчина по имени Лейтор, спутник Мелли, обесчестил её, и Огнешка прокляла его картой с «тенью могильной земли» — а потом, сразу после этого, наложила на себя руки. Такое проклятие мог снять лишь тот, кто его наложил.
Через хрустальный шар Люли Мелли позвала Лейтора, и тот пришёл. Маэлла потребовала от него покаяния, но договорить не успела: сквозь ткань шатра просочилась висельница. Огнешка кричала так, что у Лейтора пошла кровь из уха, а шатёр вспыхнул, словно свеча. И лишь увидев, как искренне Мелли пытается спасти всех из огня, призрак заплакал. Маэлла обняла дочь, и мать с дочерью остались в горящем шатре, а остальные выбрались наружу.
Проклятие рассеялось. Карта Лейтора сгорела у него в руках, а на карте Мелли проступил сияющий масляный фонарь и надпись: «Яркий свет». Люли объяснила, что Огнешка подарила ей эту карту — символ примирения, что помогает возвращать покой и свет разума тем, кто в этом нуждается. Могила Огнешки осталась на маленьком кладбище табора за шатрами.
— Жрица смерти —
В конце года в храм Латандера в трущобах пришла жрица смерти Аделла. Служительнице иного бога здесь были не слишком рады. «Не тому богу ты кланяешься», — заметил один из жрецов, но всё же позволил ей встать рядом на службе. И признался: устал и сам Латандер — война с Бореалисом разрушает тысячи жизней, и многие служители держат бой на фронте.
Архиепископ же потребовал доказать чистоту её намерений не словами, а делом. В деревне Глинушки, в двух-трёх днях пути от Виндафола, свирепствовала болезнь, и силы жрецов Латандера там были на исходе. Аделла согласилась идти туда, где люди умирают. Получив в дорогу немного хлеба и сушёных фруктов, она ушла с благословением: «Помни, что лишь вера удержит тебя от падения во тьму».
А вскоре, уже в новом году, храм получил письмо из поселения близ забытого Ивбрука с просьбой о помощи. Архиепископ отправил туда «Несущих Свет» — молодого рыжего жреца Луи и сестру Аделлу, велев найти по пути и ту лекарку, что когда-то искала лекарство для Ивбрука.
Так две истории, начавшиеся по разные стороны Рыбных ворот, сошлись в одном:
проклятие снимает не сила, а раскаяние — и тот, кто сумел простить.
Над сгоревшим шатром вистани взошло солнце, а дорога из трущоб увела жрицу смерти туда, где мёртвых ещё только предстояло упокоить…