Кровь на площади

— Трущобы не прощают —

Первые авантюристы новой гильдии быстро поняли, что трущобы Виндафола живут по своим законам. Эльф-волшебник Айвандир, взявшись за простейшее поручение — доставить письмо в бордель без вывески, — в первой же подворотне лишился всего заработка: двое пьяных громил ударили его под дых и обчистили кошель. Он всё же поднялся из грязи, нашёл нужный дом и отдал письмо фигуре в плаще, что поджидала курьера у чёрного входа.

Паладину Алисе повезло меньше. Сопровождая девочку по имени Дукиваён к её «возлюбленному», она решила говорить с уличной бандой не словами, а сталью. Главарь пал от первого же удара — а за его спиной на ящике стояла обшарпанная шахматная доска, где недостающие фигуры заменяли монеты. Мужчины просто играли в шахматы. Остальные трое обрушили на паладина дубинки, и она рухнула в грязь подворотни под крики девочки.

Тем временем тёмный эльф Сера, выведывая дела порта, услышал от куртизанки, что клиенты из торговой гильдии проворачивают контрабанду за спиной и главы гильдии, и лорда, и что скоро в город с инспекцией нагрянет «красавчик Корвус».

— Просьба сестры Лили —

Каждую ночь в трущобах находили новое тело. Убивали куртизанок и воров из Гильдии теней, а трупы подбрасывали к борделям и штабу гильдии — убитых явно переносили, чтобы их нашли и испугались. Сестра Лили, настоятельница приюта «Луч Надежды», попросила гильдию авантюристов найти убийцу: об этом умоляли дети.

На зов откликнулись тифлинг-паладин Ирт, кицунэ Тиша и эльф-лучник Элиот. Едва войдя в трущобы, они угодили в засаду трёх голодных грабителей и вышли из неё, оставив за собой два трупа. Третьего, Дерека, Ирт пощадил и накормил, получив в благодарность осведомителя: по словам Дерека, Гильдия теней за убийствами не стоит, а караулить стоит у борделей вроде «Алого яблочка». Воспитанник приюта, четырнадцатилетний Сэдрик, клялся, что видел, как фигура в чёрном плаще тащит тела туда, где их потом находили.

Рыцарь Уильям тем временем взялся нести в трущобах неофициальный дозор по найму стражи. В храме Латандера его остановил сам глава Гильдии теней Финник и посоветовал убираться: «ночью обещает быть весело».

— Облава —

И действительно, той же ночью в трущобы «именем его королевского величества» вошли элитная кавалерия маршала Корвуса Дрого и каре стражи, собранной со всего города. Жителей сгоняли, опознавали, сверяли с розыскными листами. Шпик, скакавший рядом с конницей, указал на авантюристов, которых видел у воров, — и обезумевшая толпа разметала их по переулкам. Эльфа-плута Эстебана окружила стража, и статный блондин в доспехах, жрец Яр'Светоч, приближённый маршала, узнал в нём «вора и убийцу, ныне члена гильдии авантюристов».

Тут у стены храма появился Финник, и между его пальцами засветились тёмно-фиолетовым три кинжала. Яр отступил, бросив: «Ты ещё пожалеешь об этом», — но оставил на площади трёх солдат. Из теней вышли наёмники гильдии, и закипел бой. Уильям встал на сторону стражи и одного за другим зарубил троих наёмников; Эстебан сражался против законников. К рассвету площадь перед приютом была залита кровью, а сестра Лили, спрятав уцелевших авантюристов, увела детей в подвал.

— Маска —

Ирт и Элиот укрылись у дешёвого борделя, где даже глубокой ночью торговали едой и дурманом. Там, в переулке, они увидели, как фигура в тёмном плаще сбивает с ног куртизанку и заносит кинжал. Элиот вступил в бой. Убийца кричал, что трущобы стали бы чище, что все сироты в приюте — жертвы таких, как авантюристы, что он не останется беспомощным. Удар кинжала эльфа рассёк ему лицо, маска упала — и под ней оказался Сэдрик, тот самый мальчишка, мечтавший стать защитником обездоленных, как Финник. Изуродованный шрамом, он скрылся в переулках.

Куртизанки перевязали Элиота, а вышибала борделя пообещал, что «парни из гильдии знают своё дело». Наутро сестра Лили рассказала, что Сэдрика жестоко избили и увели люди Гильдии теней. Больше его никто не видел.

Так трущобы преподали авантюристам свой первый урок:

в трущобах даже мечта о справедливости вырастает с ножом в руке.

Через неделю дети в приюте забудут о Сэдрике, как забывают обо всех ужасах, что видят каждый день. Всё это всплывёт гораздо позже — если, конечно, кто-нибудь до этого «позже» доживёт…